Живая вода

Река, на которой стоит Дакка, называется Буриганга. Являясь самым крупным из рукавов дельты индийского Ганга, она вбирает в себя все его нечистоты. Но это еще полбеды. Ежедневно в реку вбрасываются тысячи кубометров неочищенных промышленных стоков. И к определению «одна из самых загрязненных в мире» присоединяется еще одно – «биологически мертвая река».

Звучит довольно зловеще. Впрочем, бенгальцы мало обращают внимание на стоны и слезы экологов – на мертвой реке кипит жизнь. Понаблюдав за лодочно-людским водным муравейником с огромного моста, мы направились к пристаням, намереваясь разглядеть лица «муравьишек» – людей, живущих по берегам этой вялотекущей жижи.

image

Не так просто оказалось проехать с моста в портовую зону по вечным бангладешским пробкам, да и водитель ржавого тарантаса, предупрежденный коллегами о скором начале очередной порции транспортных забастовок, очень не хотел забираться вглубь столицы. Не намного легче оказалось и пешком пройти вдоль портовой «магистрали» по тротуарам, полностью заставленным лотками с провиантом и хозяйственной утварью. Проходы к воде пришлось искать методом тыка, то попадая в ремонтную мастерскую велорикш, то в подпольный «заводик» по производству контрафактной бутилированной воды, разливаемой из шланга по наспех промытым литровым бутылям. В конце концов, мы прорвались через не то вход, не то выход в пассажирскую часть причалов – так и не поняв, что от нас хотел привратник: билеты на паром или сигаретку покурить. Попытки остановить нас были столь вялы, а выражение физиономий охраны столь жизнерадостно, что мы смело направились вниз по деревянным ступеням к бревенчатым пирсам.

Почему-то пахнуло ощущением какой-то давней истории в духе приключений Тома Сойера – воды Миссисипи, между громадинами пароходов перемещаются на маленьких лодочках смуглые люди. И мы, такие бледнолицые, куда-то спешащие, среди размеренной, но пестрой по характерам жизни.

image

И, как ищущий приключений ребенок в порту дикого запада, я не понимаю, видят ли во мне белого господина или насмехаются над моей настороженностью все эти с детства загорелые лица? Белые зрачки на смуглой коже спрашивают меня снизу вверх: «Ну что, будешь прыгать в лодку? Отвезу, куда пожелаешь!» Слов я не понимаю, суть услуги и ее стоимость обсудить не могу. Куда мне надо – тоже не ведаю… А потому, мы просто прыгаем в лодку с пирса и позволяем лодочнику самому решать, куда, как долго и почем нам надо. С пирса успевает скатиться к нам совсем уж странное существо, показавшееся помощником рулевого, а на деле – бомжем-попрошайкой, донимавшим меня всю прогулку бесконечными требованиями поделиться финансами. И куда ж его деть посреди мутных вод? И самому ведь не сбежать… А лодочник знай себе гребет. А вокруг баржи, практически полностью погруженные в воду, челно-лодочки, перемещающие людишек с берега на берег…

И не такой уж он зловонный и мертвый, этот Старый Ганг.

image

Но Дакка не была бы Даккой, если б ограничилась одной рекой. Воды в столице, как и всего вокруг – в избытке. Через город проходят несколько каналов, а земля пронизана множеством крохотных озер и прочих водных объектов. И жизнь в каждом из них кипит – матери устраивают «стирочные» процедуры, тут же плещется ребятня, добывая себе ужин.

image

На заметку:

Желающие почувствовать вкус к жизни на Буриганге могут прокатиться на персональных лодочках, коих здесь в избытке. Средняя стоимость такого «тура» — 100-150 така ($1,2-2).

Ответить